ЭЛЛЕН БАРКИН:
УКРОЩЕНИЕ СТРОПТИВОЙ


— Я никогда прежде не видел таких прекрасных изумрудных глаз, — сказал Гэбриел, запинаясь от смущения. — Это всего-навсего линзы, — холодно отрезала Эллен, развернулась и ушла прочь. — Не советую ее доставать, получишь, — посоветовал ассистент режиссера, случайный свидетель этого странного обмена любезностями. — Что, не в курсе? Она дерется!

рландский актер Гэбриел Бирн совсем недавно приехал в Голливуд и еще плохо ориентировался. Поэтому когда режиссер Мэри Ламберт пригласила его на одну из главных ролей в мистический триллер «Сиеста», он все перепутал и плохо расслышал имя своей будущей партнерши Эллен Баркин, подумав, что речь идет о знаменитой актрисе Эллен Бёрстин. Съемки ленты проходили в Испании. Оказавшись в первый день на площадке, Бирн очень волновался, готовя вступительную речь перед встречей со звездой, которая должна была начинаться со слов: «Миссис Бёрстин, я считаю вас гениальной актрисой после того, как увидел фильм «Алиса здесь больше не живет».

Он пристально всматривался в лица снующих туда-сюда женщин, пытаясь разглядеть знакомые черты оскаровской лауреатки, но миссис Бёрстин явно где-то пряталась. Вскоре к Бирну подвели белокурую тридцатитрехлетнюю красавицу, представив как Эллен Баркин. От неожиданности Бирн опешил, а поняв свою ошибку, стушевался еще больше. Ему было неловко, оттого что никогда прежде он не слышал имени своей партнерши и не видел ее в кино. Гэбриел сразу же отметил, что молодая женщина обладает дивной фигурой,кожей цвета спелого абрикоса и необычайными по красоте изумрудными глазами. Правда, общее впечатление несколько портили мужеподобная походка вразвалочку, грубые манеры и циничная кривая ухмылка. Эллен жевала кончик вяло висевшей в уголке рта сигареты, пиво пила прямо из бутылки, смеялась громким хриплым смехом и более походила на мальчишку-сорванца, нежели на объект вожделенной страсти по имени Клэр — женщину-тайну, в которую герой Бирна безумно влюблялся по ходу действия фильма.


Строптивая Эллен держала в страхе всю съемочную группу — кто-то уже получил от нее оплеуху, а особо отличившиеся удостоились хорошего пинка


Гэбриел сразу же отметил, что Эллен обладает дивной фигурой, кожей цвета спелого абрикоса и необычайными по красоте изумрудными глазами.
(Кадр из фильма «Сиеста», 1987 г.)

Избалованный женским вниманием, Гэбриел почему-то впервые стушевался перед красавицей и ошутил себя в заранее проигрышной ситуации. А ведь прежде он не испытывал подобных затруднений, когда с молниеносным блеском очаровывал Наоми Кэмпбелл, Анн Парийо, Наташу Ричардсон и Сюзи Эмис. Баркин была прирожденным мачо в юбке, а Гэбриел не очень хорошо умел обращаться с такими. Промямлив третьесортный комплимент о прекрасных глазах, он туг же получил от ворот поворот, да еще знакомый предупредил об опасности. Оказывается, строптивая Эллен держала в страхе всю съемочную группу — кто-то уже получил от нее оплеуху, а особо отличившиеся и вовсе удостоились хорошего пинка по заднице. Личного шофера, как- то доставившего ее на съемочную площадку с опозданием всего на десять минут, Эллен толкнула с такой силой, что бедняга упал как подкошенный.

И вот что странно: ни у кого из потерпевших не возникало желания ответить Эллен тем же! Связываться с драчуньей никто не хотел. Ее откровенно побаивались.

Начались съемки, но как Гэбриел ни старался, Эллен оставалась холодной и неприступной, ни в какую не поддаваясь его чарам.

Его шутки, неоднократно опробованные на других женщинах, ее почему-то не смешили, приторная учтивость вызывала раздражение, а любые попытки ухаживания пресекались на корню. И это при том, что у Гэбриела уже был опыт общения со взрывоопасной женщиной: в далекой юности он встречался с девушкой, которая, как он позже узнал, оказалась террористкой. Она умела разбирать и собирать автомат Калашникова с завязанными глазами, дымила как паровоз и могла положить на лопатки любого тяжеловеса. Правда, у нее в полном соответствии с образом были широкие ладони и коренастое тело. Эллен же выглядела более чем женственной, к тому же была идеально сложена.


Увидев Бирна, Эллен сдвинула брови: «Выпить, закусить, потрахаться и разбежаться? Это ты здорово придумал. Заходи!» Она кивнула в сторону комнаты


Баркин была прирожденным мачо в юбке, а Гэбриел не очень хорошо умел обращаться с такими

Съемочная группа «Сиесты» жила в отеле «Пострес», а Баркин занимала номер как раз по соседству с Бирном. Поэтому он не раз замечал, как по утрам ее покидали загорелые молодые испанцы. Однажды Гэбриел подсчитал, что за неделю Эллен приняла у себя четырех разных мужчин. Выходило, что даже такая самоуверенная драчунья все же нуждается в мужской ласке. Тогда почему же она гонит от себя Гэбриела? Когда количество ее ночных посетителей перевалило за двадцать, Бирн решил идти напролом. Как-то вечером, прихватив с собой пирожные и вино, постучался к Эллен.

Эллен долго не открывала. Увидев улыбающегося Бирна, жонглировавшего бутылкой, коробкой и бокалами, она сурово сдвинула брови: «Выпить, закусить, потрахаться и разбежаться? Это ты здорово придумал. Заходи!» Эллен кивнула в сторону своей комнаты. Честно говоря, в планы Гэбриела пока входили лишь первые два пункта, слова Эллен его немного смутили, но не остановили.

«Я...» — начал было он. «Брось, — перебила его Эллен, — уже поняла. Ты из тех, кому вначале надо поговорить по душам. Предупреждаю: душу изливать не стану, выходить замуж не собираюсь, мне и так хорошо!»

«А с чего ты взяла, что я...» — Бирн в очередной раз предпринял попытку озвучить свои мысли. «Позовешь замуж? — Эллен неожиданно жеманно, кокетливо повела плечом. — Разве нет? Ты с первого дня пожираешь меня глазами, краснеешь как помидор, когда мы рядом, хотя вроде уже большой мальчик. Сколько тебе там — тридцать семь, тридцать восемь? И потом, я знаю, что ты умный и тебя привлекают умные женщины. А я как раз такая. Ты мне тоже сразу понравился. Знаешь, почему? Ты не утратил способности смущаться! Настоящее ископаемое! Я о таких уже давно и мечтать перестала!»


Порывы ночного ветра иногда приносили ароматы сигар и амбры — этот запах их первой испанской ночи Гэбриел запомнил навсегда

Эллен с удовольствием выпила вина и быстро слопала все шоколадные пирожные, которые захватил Гэбриел. После второго бокала она вынула заколку, рассыпала по плечам золотые волосы, начала заливисто смеяться и предложила «курнуть травки» на балконе. «Редко, но балуюсь», — шепнула она.


«Что ты с ней сделал, парень? — говорил Джек Николсон. — До сих пор помню, как она, рассердившись, проткнула мне ногу своим каблуком!»
(На фото: Эллен Баркин и Джек Николсон в фильме «Мужские хлопоты», 1992 г.)

Гэбриел, которому досталось намного меньше вина, нежели Эллен, чувствовал, что захмелел по полной программе. Эта женщина сводила его с ума. Купа девались ее мужиковатая неотесанность, грубые реплики и презрительная улыбочка? Она наматывала на указательный палец длинный локон, поправляла соскальзывающую с загорелого плеча бретельку, сверкала пленительными очами и была очень нежна.

Самокрутки с марихуаной погасли, вино давно закончилось, а они продолжали сидеть на балконе и разговаривать. Порывы ночного ветра иногда приносили ароматы сигар и амбры — этот запах их первой испанской ночи Гэбриел запомнит навсегда. Как и печальные аккорды саксофона Майлса Дэвиса, писавшего музыку к «Сиесте».

Редкие полуночники нарушали безмятежный покой их свидания, пробегая по мостовой под окнами погруженного в глубокий сон отеля. В эти благословенные часы Эллен почему-то наконец прониклась шутками Гэбриела. Она звонко смеялась, когда он рассказывал о том, как его, лучшего ученика и послушника, с позором выгнали из духовной семинарии за курение в кладбищенской часовне; как его отец, в прошлом армейский повар, кормил своих детей, будто солдат, варил им целые котлы картошки и каши. Не потому ли у Гэбриела навсегда сохранились стойкий иммунитет к изысканной пище и особая любовь к примитивным блюдам? А еще он многое умеет: например, чинить плюшевые игрушки, так как в юности подрабатывал на игрушечной фабрике, где вставлял зверушкам стеклянные глаза.


Эллен нещадно лупила провинившихся сверстников, к ней ходили за помощью дети из
дальних кварталов. Что интересно — на нее никто не жаловался



Актер Дэннис Куэйд, с которым Эллен закрутила роман, снимаясь в картине «Большой кайф», скоро ретировался: она вырвала ему клок волос и укусила в плечо

Так что если у того самого синтетического котенка, с которым Эллен спит в обнимку и явно таскает за собой по всему миру, как маленькая, внезапно оторвется ухо или хвост, она смело может обращаться к нему! Ну, а если серьезно, то Гэбриел побывал в нескольких археологических экспедициях, глубоко увлечен Хемингуэем, испанской культурой и до того, как превратиться в артиста, планировал стать профессиональным тореадором. Даже когда-то поступил в школу тореадоров, здесь, в Мадриде, но ушел после первого семестра.

Исповедь Эллен звучала чуть минорнее. Она выросла в бедной еврейской семье Баркинштейн. Ее родители были русскими иммигрантами. Мать работала администратором в больнице, отец — продавцом. Они ютились в малогабаритке на юге Бронкса, затем перебрались в Куинс, самый криминальный район Нью-Йорка.

Отец никуда не отпускал дочь одну, всегда провожал и встречал из школы. Он настоял на том, чтобы щупленький воробушек (так он ее называл) поступил на курсы самообороны: «Пока жив, буду твоим телохранителем, но ты должна учиться защищать себя», — часто повторял он. Отец говорил: «Твоя жизнь может сложиться как угодно, но при тебе всегда должна быть физическая сила. Это хоть как-то уравняет тебя в правах с мужчинами».

И хрупкая Эллен усердно посещала курсы, отрабатывала ловкие приемы, молниеносные удары и обманные маневры в драке. Ей было четырнадцать, когда однажды, возвращаясь после школы, она попала в окружение местных хулиганов. Папа лежал в больнице с инфарктом и не мог, как обычно, сопровождать свою любимицу.


Баркин фехтовала кухонным ножом, а члены приемной комиссии вжались в стулья, боясь, что абитуриентка в запале полоснет кого-нибудь лезвием


За пять лет совместной жизни Бирну удалось превратить дикарку в домашнюю тихоню

— Эй, Баркинштейн, папаша-то где? — улюлюкали юнцы, строя мерзкие рожи. Возможно, они и не желали Эллен ничего дурного, хотели лишь посмеяться над папенькиной дочкой. Мальчишки обступили ее плотным кольцом, кто-то лягнул ногой, кто-то толкнул, кто-то прилепил Эллен на лоб жвачку. Но девочка не растерялась. Спокойно достала из кармана спортивной куртки кожаные перчатки с отрезанными пальцами, неспешно натянула и принялась наносить удары на поражение, попадая обидчикам то в живот, то в глаз. Мальчишки явно не ожидали получить столь серьезный отпор. Через пару минут Эллен проворно связала им руки лоскутами порванных рубашек и отправилась домой.

С тех пор по всему Куинсу пошла слава о храброй малютке Баркинштейн, которая может не только постоять за себя, но и защитить других, если это понадобится. Она нещадно лупила провинившихся сверстников, к ней ходили за помощью дети из дальних кварталов. И что интересно — на нее никто не жаловался. А если какой хулиган все же решался наябедничать на Эллен своим родителям, свидетелей, способных подтвердить обвинения, никогда не находилось.

— На улицах шла настоящая война, — с грустной улыбкой рассказывала Эллен Гэбриелу. — И я была в числе тех, кто ее вел.

Уличное поле боя закалило ее характер, худышка выросла крепкой девушкой, глубоко уверенной, что любой сложный конфликт разрешается просто — сильным и точным ударом кулака.

Поступая в легендарную «Актерскую студию», Эллен удивила присутствующих, выбрав для показа «мужскую» сцену финального поединка на шпагах между Гамлетом и Лаэртом. Она энергично фехтовала кухонным ножом, принесенным из дома, а члены приемной комис¬сии сидели вжавшись в стулья, боясь, что абитуриентка в запале случайно полоснет кого-нибудь острым лезвием. Девушка носилась среди зрителей, испуская дикие вопли: «Деритесь с полной силой! Боюсь, вы неженкой считаете меня!» Б роли Лаэрта выступала тумбочка, которую Эллен приволокла из гардеробной. В конце столь впечатляющего выступления она так яростно ударила дверцу тумбочки, что длинное лезвие вошло в дерево по самую рукоятку.

...Чем больше они общались, тем больше Гэбриел понимал, что Эллен мо-жет быть и другой — слабой, беззащитной, растерянной. В его объятиях она утрачивала весь свой боевой пыл, ее кулаки опускались, она превращалась в женственную нимфу с изумрудными очами. «Рядом с тобой мне спокойно, — признавалась она Гэбриелу. — Тебе мне нечего доказывать».


Яростно порвав на Аль Пачино рубашку и сдернув брюки, Баркин треснула его кулаком в живот так, что он сложился вдвое, захрипел и стал хватать ртом воздух


Вернувшись из Испании после съемок «Сиесты», Гэбриел и Эллен поженились. У них родились сын Джек и дочка Роми

Вернувшись из Испании после съемок «Сиесты», они поженились. У них родились сын Джек и дочка Роми, большое семейство решило обосноваться в просторном лос-анджелесском доме. Какое это было счастливое время!

Характер Эллен смягчился, она больше не дралась, предпочитая улаживать конфликты мирно. Многие коллеги то ли в шутку, то ли всерьез не раз благодарили Бирна за столь чудесное перевоплощение «мужика в юбке». «Что ты с ней сделал, парень? — хлопая его по плечу, говорил Джек Николсон на тусовке по случаю выхода картины «Мужские хлопоты».
— До сих пор помню, как она, рассердившись, проткнула мне ногу своим каблуком!»

Вопросом Николсона Бирн нередко задавался и сам, вспоминая, как чуть ли не в первый день их романа сказал Эллен: «Давай сразу договоримся — в любом из наших будущих конфликтов буду виноват я». Она тогда рассмеялась, но заманчивое предложение приняла к сведению. И хотя впоследствии зачинщицей любого скандала всегда выступала Эллен, ее агрессивность быстро улетучивалась, стоило Гэбриелу напомнить о прошлом уговоре. За пять лет совместной жизни ему удалось превратить дикарку в домашнюю тихоню. Правда, его никогда не покидало тревожное чувство, будто эти завоевания — временные и бунтарское естество Эллен однажды все же найдет спасительный шлюз и выплеснется наружу.

В 1989 году Баркин пригласили сниматься в детективной мелодраме «Море любви», где ее партнером был Аль Пачино. По сценарию актерам предстояло разыгрывать жаркую страсть с поцелуями, разорванной в клочья одеждой и драками в постели. Пачино, прежде никогда не снимавшийся в эротических сценах, чувствовал себя в подобной ситуации полным профаном, нервничал и срывал работу. У него тряслись руки, он бледнел, зеленел и очень зажимался. Каждый раз, когда Баркин обнимала его за талию и срывала с брюк ремень, у Пачино начинался мандраж, и режиссеру приходилось останавливать съемку. После десяти неудачных дублей истерика началась у Эллен. Схватив Пачино за горло, больно ударив его затылком об стену и немного приподняв в воздухе, она закричала не своим голосом:

— Ты что это делаешь, мать твою?.. Школьницу из себя строишь? Да я тебя сейчас...

Низкорослый Пачино беспомощно дрыгал ногами, размахивал руками, пытаясь высвободить горло из железной хватки, но его сопротивление лишь распаляло Эллен. Яростно порвав на нем рубашку и сдернув брюки, Баркин треснула его кулаком в живот так, что Пачино сложился вдвое, захрипел и стал хватать ртом воздух, точно рыба на берегу. Все члены съемочной группы замерли от ужаса — прежде никто не позволял себе таких вольностей с живой легендой экрана. И лишь Харольд Беккер не растерялся, незаметно дав оператору команду включить камеру.


Гэбриел хотел сохранить семью. Тайно от Эллен он посещал психотерапевта, пытаясь разобраться, как ему с детьми вернуть в дом маму


В 1989 году Баркин пригласили сниматься в детективной мелодраме «Море любви», где ее партнером был Аль Пачино

Легко поймав Пачино в падении, Баркин пинками затолкала его в постель и хищно оседлала. Все это здорово смахивало на изнасилование. Пока несчастный классик пытался восстановить дыхание, Эллен задавала жару, стеная и вздыхая, пугающе правдоподобно изображая сексуальную близость.

Тем же вечером их постельная сцена повторилась уже в отеле, без свидетелей, и на этот раз лидировал Пачино. Гэбриел помнит ту роковую ночь, когда Эллен вернулась домой далеко за полночь, отказываясь объясняться: «Сидела в баре, пытаясь справиться с дурным настроением», — бросила она, ложась.

От нее пахло алкоголем и мужчиной. Она сразу же заснула, а Гэбриел промучился до рассвета без сна. Она ему изменила. Она изменила... И что теперь делать? Растолкать жену, закатить сцену ревности? Это ни к чему не приведет. Она будет все отрицать — как всякий мужчина, пойманный с поличным... Гэбриел неожиданно подумал о том, что он сам поступил бы точно так же, окажись в подобной ситуации.

Утром Эллен проснулась в отличном настроении, как ни в чем не бывало отправилась на кухню жарить омлет, безмятежно напевая. Она вела себя так, будто ничего страшного не произошло, жизнь продолжалась и дружному семейству ничего не угрожало. Она солгала что-то о трудном съемочном дне и посоветовала Гэбриелу поточнее справиться о ее сверхурочной работе у режиссера «Моря любви»: «Спроси Беккера, он тебе расскажет лучше меня о дурацких капризах мистера Суперзвезды, который всем портит кровь».

Но Гэбриел не стал ни о чем справляться. После той ночи Эллен изменилась. За одну ночь к ней вернулось все, с чем он так долго боролся. Пачино (подробности их романа он узнает потом от самой Эллен) будто разбудил ее, встряхнул, напомнив, кем она является на самом деле — обольстительной тигрицей, вечным воином, живущим преодолением сопротивления среды и соперников. Пачино принадлежит также знаменательная фраза, сказанная на вечеринке по случаю премьеры «Моря любви». Изрядно набравшись, Аль бесцеремонно подошел к Гэбриелу и, растянув губы в хмельной улыбке, сказал: «У твоей жены бывает такое выражение лица, будто она многие годы выступает на профессиональном ринге».

Но роман с Пачино был недолгим. Потом Эллен увлеклась Вэлом Килмером. Говорили, Килмер ушел от нее после того, как во время очередной ссоры Эллен выбила ему зуб. Актер Дэннис Куэйд, с которым она закрутила роман, снимаясь в картине «Большой кайф», также поспешил ретироваться: Эллен вырвала ему клок волос и укусила в плечо.


После развода Эллен купила Бирну дом, перевела на его счет десять миллионов долларов: «Ты не заслужил такой стервозины, как я»


Бирн с молниеносным блеском очаровывал Наоми Кэмпбелл, Анн Парийо, Наташу Ричардсон и Сюзи Эмис.
(Гэбриел с Наташей Ричардсон, 2000 г.)

Обо всем этом Гэбриел знал, но старался не подавать виду. Ему во что бы то ни стало хотелось сохранить семью — тут они с Эллен поменялись ролями, он вел себя как типичная обманутая жена. Тайно от Эллен Гэбриел посещал семейного психотерапевта, пытаясь разобраться, как им с детьми вернуть в дом маму. В те времена Эллен активно снималась, была в постоянных разъездах, и Гэбриел с Роми и Джеком отсиживались в разоренном семейном гнезде. «Душевный покой ей противопоказан, — объяснял ему врач, — он ее деморализует. Для Эллен более естественно находиться во враждебной среде, в борьбе. И мужчина ей нужен такой, с которым она будет воевать. Иначе миссис Баркин не умеет жить. Для нее нормальная жизнь — это противостояние, преодоление препятствий».

В 1994 году Гэбриел все-таки предложил Эллен развестись, и она согласилась. Они не стали устраивать судебных разбирательств, договорившись получить равноправную опеку над детьми. Эллен купила Бирну дом по соседству, перевела на его счет внушительную сумму — десять миллионов долларов. «Ты не заслужил такой стервозины, как я. Считай, так я вымаливаю у тебя прощение. Ты слишком хорош для меня...»

Переехав в особняк напротив бывшего родного дома, Гэбриел оказался в новой для себя роли свободного мужчины. Он пытался встречаться с другими женщинами и даже приобрел в Голливуде лестную славу плейбоя, но скоротечные романы быстро набили оскомину. Ни одна женщина не могла увлечь его так, как увлекала Эллен. Ему было плохо со всеми, потому что они не были на нее похожи. Спустя годы сердце Гэбриела так же замирало от нежности, как в ту далекую испанскую ночь, когда он чувствовал внезапно налетающий откуда-то аромат амбры — аромат их первого свидания. А музыку Майлса Дэвиса он вообще не мог слушать без слез. Гэбриел перенял у Эл-лен множество ее черт, она заразила его вечным беспокойством, нервозностью. Прежде уравновешенный, Бирн теперь мог запросто разораться на режиссера, брякнуть в споре оземь тарелку или в сердцах захлопнуть дверцу машины...

Из своих окон напротив Гэбриел мог наблюдать, как Эллен навещают мужчины, как она наряжается, отправляясь на очередное свидание. Он слышал, что она отказалась сниматься в «Основном инстинкте», много играла в театре, завела близкую дружбу со Сьюзан Сэрэндон и строила планы уйти в режиссуру. А еще Эллен безжалостно отрезала свои длинные золотые волосы.


Прежде уравновешенный, Гэбриел теперь мог запросто заорать на режиссера, брякнуть в споре оземь тарелку или в сердцах захлопнуть дверцу машины...


«Эллен более естественно находиться во враждебной среде, в борьбе. Для нее нормальная жизнь — это противостояние и преодоление препятствий»

Забирая как-то детей на выходные, Бирн заметил на ее пальце кольцо с огромным желтым бриллиантом. Перехватив его взгляд, Эллен призналась:
— Да, вот замуж собралась.
И без тени смущения рассказала Гэбриелу о своем новом избраннике и подробностях их романа. Как-то раз после спектакля ей в гримерную принесли букет сиреневых роз от некоего Рона Перлмана с запиской:
«Вы — богиня. Преклоняюсь перед вами и мечтал бы пригласить вас на ужин».

После спектаклей Эллен постоянно получала любовные записки и презенты от фанатов, но сиреневый букет, присланный Роном Перлманом, произвел особый эффект. Знак судьбы? Десять лет назад она не могла отвести восхищенных глаз от этого магнетического громилы, игравшего заколдованного принца в фильме «Красавица и Чудовище». Актер Рон Перлман был ее кумиром. Неужели теперь их роли поменялись? Эллен без промедления согласилась встретиться со столь дорогим сердцу поклонником. Да, конечно, она поужинает с ним! В ответной записке Эллен писала: «Мистер Перлман! Никогда не думала, что Чудовище именно во мне распознает свою Красавицу! С восхищением, ваша Эллен».

Перлман назначил Эллен свидание за столиком итальянского ресторана «Дольче Луиза». Отправляясь на встречу, Эллен даже не представляла себе, что ее ждет. Менеджер дорогого заведения подвел ее к столику, за которым сидел не голливудский актер, а незнакомый лысый толстяк! «Это ошибка, — вскрикнул она. — У меня назначена встреча с мистером Роном Перлманом!»


«Когда вы оставите свою «бывшую» без присмотра?» — ехидничали журналисты. На что Бирн отвечал: «Я не могу жить вдали от детей и Эллен»


Пятидесятилетний Перелман оказался миллиардером, владельцем концерна "Ревлон", милым, веселым добряком.
(На фото: Эллен Баркин с Роном Перелманом и своими детьми Джеком и Роми, 2001 год)

Толстяк улыбнулся:
— Никакой ошибки нет. Это я. Только меня зовут не Рон Перлман, а Рон Перелман — с буквой «е» посередине.

Тут Эллен вспомнила, как Гэбриел в свое время ждал встречи не с ней, а с Эллен Бёрстин. Бывает же такое! Интересно, не обиделся ли этот добродушный человек на ее странную записку, где она назвала его чудовищем?

Пятидесятишестилетний Перелман — с буковкой «е» посередине — оказался миллиардером, владельцем концерна «Ревлон», милым, веселым и безыскусным добряком. К тому же — тонким ценителем искусства и горячим знатоком ее творчества. Эллен серьезно им увлеклась. «Не потому ли, что он похож на боксерскую грушу?» — так объяснял себе Гэбриел новое увлечение жены.

Перелман увез ее из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, поселил во дворце и, как слышал Бирн, окружил фантастическим комфортом. Вслед за ней в Нью-Йорк переехал и Бирн. «Когда вы оставите свою «бывшую» без присмотра?» — ехидничали журналисты. На что Бирн отвечал: «Я не могу жить вдали от детей и Эллен, которая всегда, что бы ни случилось, была и будет моей женой».

Брак с миллиардером продлился пару лет. Неожиданно узнав, что Рон изменяет ей с актрисой Лорейн Бракко, Эллен без промедления собрала вещи, взяла детей и съехала. Над ее поступком потешалась вся Америка — от миллиардеров никто не убегает, как бы они ни провинились. «Так уж я создана, — парировала Баркин. — Если мне делают больно — даю сдачи. Лучше быть одинокой и свободной, чем униженной и обманутой». Оказывается, когда Рон пытался ее остановить и оправдаться, Эллен нанесла обидчику такой мощный хук в голову, что бедняге потом зашивали ухо.

...Рождество 2005 года Гэбриел, Эллен и дети провели вместе в уютном съемном особняке в Швейцарии, на горно-лыжном курорте. Поздним вечером, когда дочь с сыном отправились спать, они разлили по кружкам остатки горячего вина, укутались в пледы и придвинули кресла поближе к камину. Долго сидели в полной тишине, неспешно потягивая вино и наблюдая за танцами прожорливых языков огня. Казалось, не было между ними никаких измен, бед, разлук и непонимания.

В эти благословенные рождественские часы отчаянно хотелось верить только в хорошее. Вполне вероятно, наступит день, когда Эллен надоест воевать и она, сложив оружие, затоскует по той мирной и счастливой жизни, к которой Гэбриел давно пытался ее приучить. Когда-нибудь...

Размышляя об этом, он вдруг вспомнил, какой подарок сделала Эллен их дочке на Рождество. Пару боксерских перчаток! Со словами: «Каждая женщина должна уметь хорошенько врезать».


Автор статьи: Ронни Роккет
Источник статьи: ЖУРНАЛ "Караван историй", Март, 2006 год.


Для перехода к началу статьи, жми: СЮДА